Speaking In Tongues
Лавка Языков

Харуки Мураками

ЗЕЛЁНЫЙ ЗВЕРЬ

Муж, как обычно, ушёл на работу, и мне в одиночестве особенно делать было нечего. Я села на стул у окна и стала смотреть в сад сквозь неплотно прикрытые шторы. Безо всякой причины, бесцельно — просто смотрела в окно и надеялась, что что-нибудь придет в голову. Среди прочего взгляд мой упал на вечнозелёный дуб, который мне давно нравился. Я посадила его ещё в детстве и, взрослея, наблюдала, как он тоже растет. Он был мне другом, и я частенько с ним разговаривала.

В тот момент я тоже, видимо, мысленно беседовала с дубом. О чём мы говорили, сейчас не вспомню. Даже не знаю, сколько времени прошло. Когда смотришь на сад, время течёт, как вода в стремнине. За окном совершенно стемнело — значит, я просидела достаточно долго. Очнулась я от раздавшегося откуда-то издалека странно приглушённого звука. Сначала мне показалось, что он исходит из моего собственного тела. Как слуховая галлюцинация. Словно тело охватывает мрачное предчувствие. Я затаила дыхание и насторожилась. Звук постепенно, но определённо приближался. Я даже не могла предположить, на что он похож. С такими жуткими раскатами, что по телу пошли мурашки.

Вскоре земля вокруг корней дуба вспучилась, будто на неё обрушили шквал воды. Я замерла. Поверхность потрескалась, вспученная земля развалилась на куски и изнутри показалось что-то похожее на острый коготь. Мои руки сжались в кулаки, взгляд застыл на этом, в голове пронеслась мысль: «Сейчас, похоже, что-то произойдёт!» Коготь энергично отгрёб землю, и когда дыра стала больше, из неё, не торопясь, выполз зелёный зверь.

Когда он, весь сверкающий зелёной чешуей, выбрался наружу, то первым делом отряхнулся, смахивая прилипшую землю. У него был удивительно длинный нос, темневший к кончику. Сам кончик торчал тонким хлыстом. И только глаза похожи были на человеческие, от чего я вся содрогнулась. В них жили мысли – такие же, как у меня или, скажем, у вас.

Зверь приблизился к дому и постучал в дверь кончиком тонкого носа. «Тук тук-тук,» — раздался по дому сухой стук. Я тайком, чтобы не привлечь его внимание, пробралась в дальнюю комнату. Кричать смысла нет: в округе ни одного дома, а муж вернётся с работы поздно. Я даже не могу убежать через задний ход: в доме всего одна дверь — та, в которую стучится отвратительный зелёный зверь. Осталось только затаиться, сделав вид, что в доме никого нет: может быть, он смирится и куда-нибудь уйдёт. Но зверь не смирялся. Он сделал кончик носа ещё тоньше, вставил его в замочную скважину и пошарил в ней. Замок подался легко, лишь слегка щёлкнув, и дверь приоткрылась. В щель неспешно проник нос. Долгое время он осматривал комнату — как змея, приподняв голову, осматривается по сторонам. Я подумала: «Неплохо бы подкрасться с ножом к двери и отрубить этот кончик до самого его основания.» На кухне достаточно острых ножей. Но зверь, словно разгадав мои мысли, только хмыкнул:

— Бе-бе-бестолку всё это, — промолвил он. Речь его казалась довольно странной, будто он путает слова. — Этот нос — как хвост я-я-ящерицы: сколько его ни руби, всё будет расти и расти. И чем чаще его будут рубить, тем длиннее вырастет. Так что, з-з-зря всё это. — И он, словно волчками, завращал своими жуткими глазищами.

«Да этот парень читает человеческие мысли! Ну, это уж слишком! Нельзя мириться с тем, что кто-то позволяет себе рыться в моих мыслях. Особенно если это — непонятное и жуткое животное.» Всё тело мое покрылось холодным потом. В самом деле, что он собирается сделать со мной? Сожрать? Или утащить с собой под землю? «Так или иначе,» — подумала я. Хорошо, что он не совсем безобразный: хоть не страшно взглянуть на морду. На торчащих из-под чешуи длинных розовых лапках — длинные когти, которые даже кажутся симпатичными, если смотреть только на них. К тому же, он совсем не проявляет враждебности или неприязни.

— Разу-зу-зу-меется! — сказал он, слегка изогнув шею. Зелёная чешуя перекатывалась на ней с лёгким звоном. Будто слегка качнули стол, уставленный чашками кофе. — Неуже-же-ли вы думаете, что я ва-вас съем? Не сделаю я этого. Зачем вы так? Я против вас ничего не имею. Не такой я ва-ва-варвар, — сказал зверь. Ну точно, он понимает всё, о чём я думаю!

— Эй, хозяйка! Хозяйка! Я пришёл сюда сделать предложение. Понимаете? Я специально выполз из глубо-бо-бокого подземелья. Это совсем не простое занятие. Пришлось сполна разгрести земли. Когти, как видите, ободрались. Будь у меня злой умысел, злой умысел, злой умысел, я бы такое не смог сделать. А сюда пришёл как раз потому, что вы мне нравитесь, нравитесь до нестерпе-пе-пе-ния. Я думал о вас в глубо-бо-бо-ком подземелье. Но не мог больше выносить и вы-выполз сюда. Все отговаривали меня. Но я не мог больше терпеть. Я собрал всю свою хра-ра-рабрость, зная, что вы подумаете: «Ах, ты — такой зверь! Набрался наглости делать мне предложение» !

«И вправду, разве не так?! — подумала я в сердцах. — Такой нахальный зверь, а ещё требует моей любви!»

Тут морда зверя сразу же сделалась печальной. И, будто в тон этой печали, цвет чешуек поменялся на фиолетовый. Всё тело съёжилось и стало меньше. Я скрестила руки и посмотрела на фигуру сжавшегося зверя. Может, у него тело меняется с переменой чувств? И под этим жутко безобразным видом кроется нежное, как свежее пюре, и легко ранимое сердце. А раз так, то у меня тоже есть шансы на победу. «Попробуем заново, — подумала я и ещё раз произнесла громким внутренним голосом: — Но ты же безобразный зверь!» Таким громким, что в сердце отдалось будто лаем: «Но ты же безобразный зверь!f Чешуйки прямо на глазах полиловели. Глаза его, словно всосав мою неприязнь, расширились, вылезли из орбит, став словно инжир, и из них ручьями красного сока полились слёзы.

Я уже перестала бояться зверя. А на пробу представила в мыслях, насколько это было возможно, самую жестокую сцену. Будто бы я привязала его проволокой к большому стулу; затем по одной отщипывала острым пинцетом его зелёные чешуйки; раскалив докрасна острый нож, тыкала им в мягкие розовые икры; что есть сил вонзала обгорелый паяльник в опухшие, как инжир, глаза. Я представляла одну за другой все эти сцены, а зверь горько рыдал, вскрикивая от боли, корчась, мучаясь, словно это происходило с ним на самом деле. При этом он проливал цветные слёзы, ронял на пол густую слюну, пускал из ушей газ серого цвета с запахом роз и с ненавистью пристально глядел на меня распухшими глазами.

— Эй, хозяйка! Прошу вас, ради Бога! Не думайте, пожалуйста, о таких зверствах! — наконец, взмолился зверь. — Даже не пре-пре-представляйте себе это, — добавил он понуро. — У меня не-не-не было злого умысла. Я не сделаю ничего плохого. Я просто ду-ду-думал о вас.

Но я не собиралась всё это выслушивать. «Шутка ли, ты внезапно выполз в моём дворе, без спроса открыл дверь, вторгся в дом, — думала я. — Или я тебя приглашала?! В конце концов, у меня есть право думать о том, о чём захочу.» Сказав так, я начала представлять ещё более жуткие вещи. Используя разные механизмы и инструменты, я мучила, кромсала его тело, не упуская ни одного из возможных способов издевательства и угнетения его существа. «Слушай, зверь! Да ты толком не знаешь, что такое женщина! А раз ты такой, я тебе сколько угодно, сколько угодно всего напридумаю!f Однако, контуры зверя постепенно расплылись, сократились, будто дождевой червь, до самого зелёного носа. Зверь, корчась на полу, зашевелил губами, собираясь еще что-то сказать мне напоследок. Видимо, что-то очень важное, словно передать забытое старое сообщение. Однако рот его скривила гримаса, и он замер, а спустя немного времени рассеялся и пропал. Облик зверя стал тонкой тенью вечера. В воздухе повисли лишь его выпуклые печальные глаза. «Такие шутки со мной не пройдут! — подумала я. — Смотри, смотри, тебе ничего уже не поможет. Ты ничего не можешь сказать. Ты ничего не можешь сделать. Твоё существование уже кончено.» Сказав так, я увидела, что и глаза растворились в пустоте. Темнота ночи наполнила беззвучную комнату.

Вечнозелёный дуб (сии-ноки) — дуб Зибольда (Прим. переводчика).

Speaking In Tongues Лавка Языков

Харуки Мураками

ЗЕЛЁНЫЙ ЗВЕРЬ

Speaking In Tongues
Лавка Языков