Speaking In Tongues
Лавка Языков

ДЖЕК КЕРУАК:

«НА ИНЫХ УРОВНЯХ БЕЗУМИЯ»

М.Немцов



Джек Керуак, человек, давший голос целому поколению в литературе, родился 12 марта 1922 года в Лоуэлле, штат Массачусеттс, и умер в 47 лет. За свою короткую жизнь, проведенную, в основном, «на колесах», он успел написать около 20 книг прозы, поэзии и снов и стать самым известным и противоречивым автором своего времени.
Многие считали и считают его писателем никудышним, многие - классиком литературы этого столетия, но практически все сходятся в одном: без Керуака литературы «разбитых» просто не было бы. По его книгам и разговорам учились писать, наверное, все битники. Он придумывал названия их книгам, кормил их идеями и замыслами. Стиль «письмодействия», отчасти заимствованный им у Марселя Пруста и творчески видоизмененный, оказался очень привлекательным для Аллена Гинзберга, Уильяма Берроуза, Грегори Корсо и многих других — а уж опосредованным влияниям в мировой литературе несть числа.
...Стирай все пороги между глазом, рукой и листом бумаги — пиши как дышишь, как живешь — литература делается каждым твоим шагом. Если умеешь по-детски восторгаться живописным дощатым сортиром на склоне горы и густым среднезападным мороженым, ножками школьницы и закатом над товарной станцией — значит, ты тоже можешь делать литературу... Манерностью это не было. Керуак боролся за свое право писать так, как говорил и думал: сам язык, ритм, расхристанная пунктуация - все помогало ему кидаться головой в омут свободного самовыражения. Гинзберг называл его стиль «спонтанной боповой просодией» — а джаз не требует пауз в композиции, ему не нужна редактура. Почти бессознательный поток. Голая экзистенция кончика пера или клавиш машинки.
Это было неслыханно. Талантливого выскочку ставили на место: редакторы ортодоксального издательства «Вайкинг» постарались оградить читателей от стилистических инноваций Керуака при публикации романа «На Дороге»(On the Road) в 1957 году — через пять лет после того, как три сумбурных недели были истрачены на лихорадочную запись на рулон газетной бумаги мыслей и событий нескольких минувших лет, проведенных в скитаниях по всему континенту. Но к тому времени Джек в глазах богемной тусовки с Таймс-Сквер уже был признанным «писателем»: в 1950 году вышел «Городок и Город» — прото-книга многотомной «Легенды о Дулуозе», книги, которую он писал всю жизнь, и в которой — вся его жизнь. Поэтому, наверное, так трудно Керуака описывать — жизнь его задокументирована им самим, возможно, лучше кого бы то ни было в современной литературе.
Наверное, нет необходимости расшифровывать имена всех персонажей «На Дороге» — досточно сказать, что за ними всеми стоят реальные люди, часто обижавшиеся на Керуака, не подозревавшие, что он запоминал мельчайшие детали их поведения и разговоров. Но об одном человеке все же следует сказать: Дин Мориарти — Нил Кэссиди, ближайший «кореш» Джека Керуака, духовный «давно потерянный братишка» практически всех битников, совершенно неизвестный как писатель, человек, сильно зависевший от женщин и наркотиков всю свою короткую жизнь, которую превратил в нескончаемую череду приключений и которую стремился привести к состоянию покоя и умиротворения через учения странных религиозных сект, позже — участник передвижной провокации «Веселых Проказников» Кена Кизи, почетный железнодорожник, уголовник и ужасный семьянин, любимый женой Кэролайн всю жизнь, несмотря на разрыв... Когда он умер в 1968 году, его прах был отправлен именно ей — в жизни у него больше никого не осталось, Джек Керуак уже медленно угасал от алкоголизма во Флориде. Кен Кизи писал о нем: «Нил Кэссиди делал все, что делает роман, — вот только он все делал лучше, потому что он так жил, а не только писал об этом». Его жизни хватило бы на сотню романов. Из них Керуак написал четырнадцать.
Этим людям не суждена была долгая жизнь — они сжигали себя с обоих концов алкоголем, наркотиками, страстями... Джек Керуак умер в Сент-Питерсберге, Флорида, 31 октября 1969 года от обширного желудочного кровотечения. Еще при жизни его книги были переведены на 18 языков. На русском была издана лишь пара крохотных и изуродованных цензурой отрывков.